Цзы-хоу по имени звали Цзун-юань. В седьмом восходящем ряду его предков (Лю) Цин был придворным магнатом у Тобаских Вэйев; пожалован также был графом Цзиньским. Прадядя его (Лю) Ши был танским первым министром. Он вместе с другими, каковы Чу Суй-лян, Хань Юань и другие, попался в проступке пред У, государыней Танской, и умер тогда при дворе государя Высокого предка. Отец его, именем Чжэнь, давно уже в храме предков, служа своей матери, бросил высокий свой пост при дворе, где он был высочайшим герольдом при выходах и ритуалах; просил, чтобы дали ему в уезде место правителя, к югу от Янцзы. Затем, не умея совсем подлаживаться к властям, представителям знати и прочим, он потерял чин свой царского блюстителя. Когда ж представитель властей и магнатов был мертв, лишь тогда он был снова по­жалован вице-блюстителем. Он славу имел человека строго прямого, и те, кто дружил с ним, все были тогдашние сплошь знаменитые люди.

Цзы-хоу был в юности остро талантлив, и не было вещи, которую он не постиг бы насквозь. При жизни отца, хотя был он еще очень юн, но был это уже готовый и зрелый вполне человек; он сумел получить и ученую степень цзинь-ши, выдвигаемого кандидата на службу, и остро, как пик среди гор, он показывал всем свою голову, рог свой. И хором твердили вокруг, что у Лю есть действительно сын.

Затем он, как "великий эрудит и превосходнейший стилист", назначен был редактором в "Палату собравшихся достойнейших людей". Он был выдающийся, скромнейший, решительный и волевой. В сужденьях своих и служебных записках он был обстоятелен и основателен, вечно ссылаясь на нашу историю с древних времен ее вплоть до сегодня, причем, "выходя из предмета иль снова в него входя", оп только и знал, что ссылался на классиков, или историков, иль, наконец, на всех сто философов прежних времен. С приподнятой силою, бурей вздымаясь, всегда и как правило, он всех сидящих на креслах вокруг сокрушал, подчинял и повергал их в конфуз. Его имя и слава сильно тогда процветали, и все современники страстно искали, чтоб с ним подружиться. Князья, и магнаты, п важные лица - один перед другим всегда хотели, чтобы он к ним перешел, наперебой, рот перед ртом, его захваливали рьяно и рекомендовали всем.

В девятнадцатый год той эпохи, что звалась Началом правдивых начал, он был из правителя города Ланьтянь пожалован должностью главного сверхпрокурора. Когда император Шунь-цзун, или Предок, покорный лишь небу, приблизился к трону, вступил на него, то Лю был пожалован близким к министру чиновником всех поручений по ведомству Строгих законов порядка, морали, иль Ли Бу. Случилось, что те, кто стоял над ним и в чьем ведомстве был он, попались в проступке, и он, по закону, был вынужден тотчас покинуть столицу и стать губернатором где-нибудь там, в приграничных районах. Еще он туда не добрался, как стал, по закону возмездья, опять же лишь чином военным в уезде. Вот, сидя в бездействии, он с еще большей суровостью сам работал весь день, сплошь уйдя в свои книги, тетради, в создание литературных вещей, в стилистической, сложной их переработке. Как водная бездна, как волны, что хлещут чрез край, так был он глубок и огромен, вне всякого берега или предела. Тем временем он предавался неистово просто блужданью средь гор или вод. В период, который был назван тогда Гармонией Изначальной, он вызван был точно, как требовал узус, в столицу, и также ему надлежало уйти губернатором, лишь приграничным, но область себе получил он в Лючжоу. Когда он явился туда, то вздохнул и сказал: "Что ж? Разве не стоит и здесь мне правительство твердое, должное строить?" И он тогда, всецело применяясь к обычаям страны, для жителей ее установил и наставления и запрещенья: жители области стали послушны им, стали все делать, как требовал он.

У них было в моде мужчину иль женщину людям давать за деньги, в залог, с условьем, если не выкупят вовремя, - деньги ж с процентами в общем сравняются, - то превращают того человека или в раба, иль в рабыню совсем. Цзы-хоу придумал тогда для них выход и способ, как действовать дальше им надо. Он просто велел всех их выкупить разом, вернуть их к себе по домам, а тем, что уж очень бедны и не было силы их выкупить срочно, велел он вписать им в контракте все то, что они заработали в рабстве: когда было так установлено в общем, что эта их плата равнялась долгам, он это велел засчитать как залог и вернуть кредиторам. Тогда прокурор этот способ Цзы-хоу распространил на соседние области. Год лишь прошел, и таких возвращенных с изъятьем из рабства набралось уж с тысячу.

На юг от Хэнской горы и от Саянской реки все те из уче­ных, кто титул имел "кандидата на службу" (цзинь-ши), не­пременно считали Цзы-хоу своим настоящим учителем, а те, кто прошел через школу его, его устных учений и личных программ, - их творчество, стильное без исключений, содержит в себе строжайший уклад: им стоит нам полюбоваться!

Когда его вызвали снова в столицу - и снова заставили стать губернатором на границе, в это же время человек из Чжуншани - Мэн-дэ (Лю Юй-си) был так же, как он, средь штрафных; емy надо было отправиться в Бочжоу. Цзы-хоу заплакал, сказал: "Там, в Бочжоу, не место жить человеку. А дома у друга Мэн-дэ родительница живет, и я не могу допустить, чтоб Мэн-дэ в своей бедности и в затрудненье не мог подыскать даже слов для доклада почтенной матроне. И, кроме того, нет такого закона, чтоб мать вместе с сыном в изгнание шла. Я хочу попросить государя, чтоб он разрешил мне подать челобитную, где будет сказано, как я желаю сменять мою Лю на Бо. Хотя б мне за это усилили кару, умру, но не буду в досаде".

Случилось, однако, что люди об этих делах Лю Мэн-дэ доложили уже государю, и место его назначения сменили на Лянь, где он тоже стать должен был цзы-ши, правителем области, близкой к границе.

Да! Да! Это так! Когда в тупике оказался ученый, тогда только вся обнаружится честность и стойкость его! Смотрите, как нынче порою живут люди мирно в своих деревнях, закоулках, друг друга и любят, и чтут, и пьют, и едят, развлекаются вместе, друг к другу заходят ища компаньона, смеются раска­тисто, друг перед другом себя унижая; хватают друг друга за руки, готовы нутро все свое для друга вынуть и показать. На небо и солнце пальцем покажут и плачут слезами, клянясь, что ни в жизни, ни в смерти друг другу они никогда не изменят. Все это настолько правдиво, что даже как будто и веришь. Но вот как-ни6удь случится беда небольшая - ну прямо с шерстинку иль волос, - сейчас отвернутся от вас и как будто не знают... И если ты в яму упал, не только руки не дадут, чтоб спасти, но еще подтолкнут, да к тому же и камнем сверху тебя придавят - ведь все таковы! А это ведь даже зверям или варварам делать не следует, будто и для них это недопустимо! А ведь наш человек сам считает, что он своего добивался - и только! Теперь он, услышав о нраве Цзы-хоу, пожалуй, не­множко хоть, но устыдится.

В то время как молод Цзы-хоу еще был, он смел, предприимчив был в пользу других, но сам он себя ни во что не ценил, не жалел и внимания не обращал, считая, что имя и состояние всегда он сумеет составить себе. Поэтому он и попал в вину за других, был совсем уничтожен, от службы отставлен. И когда он со службы ушел, то помимо всех бед у него не нашлось из знакомых друзей никого, кто б имел и достаточно сил и достаточный пост, чтоб продвинуть его, руку помощи дать. Поэтому он так и умер в далеких краях.

Таланты его миру не пригодились; путь правды его не шел в его время совсем.

Представим себе мы, что он, наш Цзы-хоу, в то время, когда занимал он большие посты при дворе, в министерствах и в прочем, держал бы себя в узде и мог бы себя вести, как он вел себя в бытность военным чиновником и пограничным, - конечно, он не был тогда бы в опале, а если б и был, то нашлись бы тогда средь людей посильнее, кто вызволить мог бы его из опалы, и он обязательно снова, на службу вступив, больше не был бы беден, нужды не терпел бы. Однако, с другой стороны, если б он, наш Цзы-хоу, не был бы в долгой опале и если б нужда и трудная жизнь не дошли до пределов, то даже в своем превосходстве над всеми другими он в стильных своих композициях, в литературе никак не сумел бы своими лишь силами в общем добиться того, чтоб его сочиненья прошли б непременно в потомство, как это мы видим теперь, без всяких уже колебаний. И если мы даже допустим, что он, наш Цзы-хоу, добился б того, чего так он желал, а именно - быть полководцем, министром на время хотя бы и этим одним заменить то другое, то тут кто бы выиграл и кто б проиграл, наверное б люди нашлись, которые это могли б усмотреть.

Цзы-хоу скончался, когда был четырнадцатый год правления в девизе "Гармонии Первообразной", в одиннадцатой было луне, восьмого ее числа. Ему было сорок семь лет. В пятнадца­тый год в день десятый седьмой луны схоронили его, привезя домой гроб, у могилы его отцов, что в Ваньняньском уезде.

У Цзы-хоу есть дети. Двое из них сыновья, старшему имя Чжоу-лю, ему лишь четыре года; младшему имя Чжоу-ци: он родился, когда уже умер Цзы-хоу. Есть две его дочери, они обе очень малы.

Расходы, что были нужны, чтоб его удалось домой при­везти и там схоронить, были сделаны все прокурором, а имен­но господином Пэй Син-ли, что родом из мест к востоку от Желтой. Син-ли человек очень честный и строгий; раз скажет он "да", то это уж важно. Он дружбой был связан с Цзы-хоу; Цзы-хоу - тот тоже все силы ему отдавал, но был лишь ему он всецело в жизни обязан. Лицом, хоронившим Цзы-хоу в Ваньняньской могиле, был сын его дяди, Лу Цзунь. Цзунь ро­дом из Чжо. Это очень солидный, тактичный во всем человек, ученый, который к науке не знал никогда равнодушья. С тех пор как Цзы-хоу был прогнан со службы, он с ним поселился вместе с семьею и так вплоть до смерти его не бросал. Когда ж он отправился в путь, чтоб Цзы-хоу в могиле устроить, он вместе с тем взял на себя наблюденье над домом Цзы-хоу и вел все дела; может быть, он доведет их, как начал, до самого их завершенья!

Прощальное слово: "Это склеп, где Цзы-хоу; он покоен и крепок, чтобы дух его был на пользу потомкам!"

Примечания Л. Эйдлина

Лю Цзы-хоу - поэт и прозаик Лю Цзун-юань (773-819).

Тобаские Вэйи - Тоба - племя из племенного союза Сяньби, объединившее Северный Китай в 386 году, в результате чего была создана империя Северная Вэй.

Государь высокий предок - император Гао-цзун (650-673).

Девятнадцатый, год эпохи Начала правдивых начал - 803 год.

Император Шунь-цзун - взошел на престол в 805 году.

Период Гармонии Изначальной (Юаньхэ) - 806-820 годы.

Чжуншань - нынешняя провинция Хэбэй.

Лю и Бо - Лючжоу, где губернаторствовал Лю Цзун-юань, и Бочжоу, куда должен был отправиться Лю Юй-си.